Да-да, про тот самый Аквариум. А точнее, про студию «Аквариум», что на Пушкинской, 10. История, надо признать, довольно интересная и необычная. Началась она с того, что мне написал мой друг и коллега по цеху Рома Моторов из группы MoonTrees, с которым я уже неоднократно работал, и попросил записать барабаны для нескольких новых песен. Я послушал дэмки и, как обычно, согласился. В какой-то момент в процессе общения прозвучал адрес: Пушкинская, 10. Мол, там и запишем.
А адрес этот мне очень хорошо знаком, ибо по этому адресу располагается знаменитый клуб Fish Fabrique («Фишка», в простонародье). А там я тоже неоднократно выступал и всячески разнообразно проводил время. Кроме того, Пушкинская, 10 — это довольно знаменитое арт-пространство в Питере. Кроме «Фишки», там есть музей Джона Леннона, например, и еще куча всяких достопримечательностей. Но в тот момент мне и в голову не пришло сопоставить этот знаменитый адрес с какой-то студией. И это само по себе довольно странно, потому что именно об этой студии я был уже очень наслышан — из первых уст, так сказать. Если помните мою статью про студию «Добролет», то в ней я много внимания уделяю одному из лучших звукорежиссеров современности — Саше Докшину. Так вот Саша был штатным звукорежем «Аквариума» с 2000 по 2009 год. И студийным, и концертным. И часто случалось так, что в процессе подготовки к очередной сессии, либо в перерыве, либо по пути домой, Саша много рассказывал о том периоде. В частности, и о том, как создавалась студия «Аквариум». Вот буквально с нуля. Как они ее ремонтировали, что делали, какой аппарат использовали и т.д. И адрес Пушкинская, 10 звучал десятки раз. В числе прочего было и много историй и о самом Борисе нашем Борисовиче, и еще много всего очень интересного. Но это я, пожалуй, оставлю за полями. И тем не менее, учитывая все вышесказанное, я все равно не сразу понял, о какой конкретно студии идет речь. Удивительно. Но тем лучше, ибо этот факт делает эту историю гораздо более интересной для меня.
Теперь, наверное, следует сказать пару слов о том, как туда попал сам Рома. Ибо эта история тоже заслуживает отдельного внимания. А Рома попал туда по воле его величества случая, как собственно и все, что с завидной периодичностью случается в Питере. Рома просто сходил на концерт к своим знакомым ребятам из группы DIZZY DUTCH DUCK, и, как это принято в приличном обществе, написал об этом пост в соцсетях. На этот пост ответил не кто иной, как Игорь Тимофеев — тот самый, да. Саксофонист «Аквариума« «Аквариума» и «D.D.D.». И уже в процессе их общения случилось очередное питерское чудо, благодаря которому я и пишу эту статью. Потому что вплоть до этого года, то есть 25го, студия стояла закрытой и не работала. С какого именно момента, я не знаю, но полагаю, что примерно с того, когда Борис Гребенщиков сменил место жительства. Возможно, несколько лет. И вот теперь двери легендарной студии «Аквариум» снова открыты и там вновь звучит музыка. И тем сильнее было мое первое впечатление от этого места, когда я сложил в своей голове этот многогранный пазл.
А вот теперь, пожалуй, можно поговорить и о самой студии, и о всех этих замечательных людях, с которыми она нас свела. Сама студия расположилась на 6 этаже одного из корпусов арт-центра на Пушкинской. Справа от арки, в которой находиться музей Леннона. В глубине внутреннего двора. И даже когда я поднимался туда впервые на этом лифте, я еще не понимал, куда именно я еду. Ведь я бывал в этом дворе десятки раз. А потом как понял!!! Собственно в тот самый момент, когда переступил порог студии. Это помещение раньше было квартирой. Не коммуналкой, как может показаться в таких местах. А отдельной квартирой. Но довольно большой. На этаже помещается всего две квартиры. Слева и, соответственно, справа по лестничной площадке. Примерно в конце 80-х — начале 90-х, этот дом и пара соседних превратились в творческую тусовку под названием «Полигон», и уже оттуда все это выросло в знаменитый «арт-центр на Пушкинской», в тот, который мы знаем сегодня.
Сразу с порога нас встречает небольшая картинная галерея. Собственно под определение «картинная галерея» вполне подходит вообще вся студия, потому что в ней нет ни одного свободного сантиметра стен. Буквально. Если где-то не висит картина, то там висит какой-нибудь музыкальный инструмент. Как правило, экзотический. Или икона. Да-да, это не преувеличение. Думаю, некоторые храмы могут позавидовать количеству икон, собранных со всего света и висящих буквально по всей студии. Первое помещение в коридоре – это курилка. С огромным кожаным креслом и уютным диваном. Тут можно отдохнуть, заварить себе чаю или кофе, выкурить сигарету и проникнуться как следует местной атмосферой. Это помещение оформлено больше в индийском стиле. Помимо обычных картин, тут имеется масса буддийских изображений и статуэток. Тоже, полагаю, собранных с разных уголков света. Дальше по коридору есть пара кладовок, в которых, по легенде, хранятся картины самого Бориса Борисовича. Я их не смотрел, к сожалению, но краем глаза видел небольшой склад этих картин. Может, однажды я на них взгляну. А может, и нет. Иншалла, так сказать. И следующая дверь прямо по коридору ведет нас в основной тон-зал. Собственно то место, где стоят барабаны (Yamaha OAK Custom, дубовые), невероятное количество перкуссии, пианино, клавир и еще масса инструментов. Ну и, конечно, иконы. Забегая вперед скажу, что писать барабаны в такой обстановке мне довелось впервые. И это были очень странные ощущения.
Когда я увидел эту комнату, у меня почему-то возникла четкая ассоциация со студией Эбби Роуд. Не возьмусь сказать почему. Возможно, из-за обилия винтажных предметов и инструментов или из-за небольшого творческого хаоса, который царил внутри. А может, из-за всего этого сразу. Не знаю. Но меня не покидало ощущение, что я не в питерской студии, в 25 году, а в месте куда более далеком и историческом. В каком-то прекрасном и уютном прошлом. Которое я почему-то забыл. Или пропустил. Это называется «анемоя». Это эмоция, которая заставляет тебя чувствовать ностальгию по временам, в которых ты не жил. Мы иногда испытываем такое чувство, когда смотрим любимый старый фильм или слушаем песню, например. Но когда ты ощущаешь это от собственного физического присутствия в этом времени – это все же более острые ощущения. И кстати, такое же название носит мой авторский проект. И теперь я, наверное, понимаю почему.
Сразу за тон-залом находится аппаратная. А в ней еще одна комната для записи вокала. Аппаратная, насколько я понял, сохранилась практически в том виде, в котором ее построили (звуковые карты protools HD, преампы focusrite и ламповые преампы univerce audio).
Слева по коридору, перед основным тон-залом, есть еще несколько помещений. Во- первых, там есть еще одна аппаратная. Небольшая уютная комната с инструментами и всем необходимым. Это еще одно рабочее пространство, но оно не для общего пользования, а для личного. На стене этого коридора висит огромный стеллаж с дисками. Полагаю, это какая-то личная аудиотека. Чего там только нет! Думаю, там есть все. Напротив стеллажа есть шкаф в Нарнию. Только вместо львов и великанов там инструменты. Много инструментов. Вообще я, пожалуй, и не назову ни одной студии, в которой инструментов было бы хотя бы наполовину столько же, сколько в «Аквариуме». Эти инструменты, как и иконы, собирались годами со всего света. И теперь все это хранится в одном месте. И иногда используется по назначению. Я, например, записал приличное количество перкуссии из этой невероятной коллекции для нескольких новых песен Лены Лири! Вот уж где пачка так пачка. Я до сих пор иногда не могу определиться со своими ощущениями, когда там работаю. Порой это все же студия, а порой – музей или храм. Удивительно.
Но кроме самой студии и ее невероятных интерьеров, есть еще кое-что, что заслуживает отдельного внимания. Это, конечно же, люди, которые там обитают, работают или заходят в гости. Так случилось, что новые песни Лены ЛириЛены Лири мы тоже записывали на «Аквариуме», ибо Лена является горячей поклонницей творчества БГ. Когда она узнала, что мне предстоит там поработать, она пришла в восторг и немедленно захотела записать там пару своих песен.
А для того чтобы записать пару песен, необходим звукорежиссер. И угадайте с трех раз, кто сидел в аппаратной в день нашей с Леной сессии? Это был Игорь Тимофеев. Уже вышеупомянутый. Но мне очень хочется рассказать об этом чуть подробнее, потому что на нем чудеса не закончились. А только начались. С того момента как студия открыла свои двери, там постоянно что-то происходит. Записи, репетиции и всяческие рабочие моменты. И застать там Игоря – дело вроде бы обычное, но так, чтобы он сам сидел за пультом и руководил нашей записью, это, пожалуй, нонсенс. И это была одна из самых крутых и приятных сессий на моей памяти. Во-первых, потому, что в какой-то момент работы Игорь вдруг сказал: «Ребят, тут нужен какой-нибудь вистл или флейта». И куда-то ушел.
А когда вернулся, держал в руках несколько разных инструментов и просто стал наигрывать какие-то мотивы. Потом, еще более внезапно, сказал: «Давайте-ка запишем». И мы записали. А потом подумали и еще записали. Но теперь уже саксофон и в другую песню. Таким образом, в некоторых наших песнях «Северная река» и «Мы выбираем свет» звучат вистлы и саксофон Игоря Тимофеева. Невероятно.
Во-вторых, Игорь относится к тем людям, которые очень хорошо видят и слышат нужную форму произведения. А как вы знаете, это одно из тех качеств у музыкантов, которые я так ценю. Ну где как не в Питере такое еще может случаться? Кроме того, вся эта сессия проходила в максимально дружелюбной, комфортной и располагающей к творчеству атмосфере. Согласитесь, для этого мало одного интерьера. Простые человеческие качества делают свое дело. И это прекрасно. Но как я уже упомянул, чудеса на этом не закончились. Очередное случилось буквально на следующей сессии. К нам вдруг присоединился Роман Невелев. Бас-гитарист ДДТ.
Это не менее удивительная история, потому что несколько лет назад мы с Ромой уже косвенно пересекались. И теперь, когда его бас звучит в нескольких наших песнях и мы уже лично знакомы, я не перестаю удивляться таким вещам. Надеюсь, что и не перестану. На одном из их концертов я заприметил Рому в составе трио Жени Ламбы, за творчеством которого я давно и пристально наблюдаю. Помню, сказал тогда Лене: «Ого, это же басист из ДДТ». И это действительно был он. А Лена, в свою очередь, посмотрев один из клипов самих ДДТ, сказала: «Как было бы круто, если бы он сыграл партию баса в паре наших песен». И он сыграл. «Мы выбираем свет», «Живая», «Северная река». И это тоже было прекрасно, потому что Рома обладает не только необходимыми для этого качествами, но, как и Игорь, куда более серьезным исполнительским опытом. И не просто опытом, а опытом работы с тяжелой артиллерией. И поэтому, когда эти парни работают, ты понимаешь, как на самом деле надо это делать. В перерывах между записями была курилка и масса приятно проведенного времени. Не только творческого и рабочего. Мне, например, особое удовольствие доставляет простое общение за чашкой кофе и сигаретой. И всего этого мы получили сполна в тот день.
Всем этим процессом рулил Роман Моторов. Прекрасный музыкант, автор и исполнитель. По первому и основному образованию – звукорежиссер. Как я уже упоминал, мы и раньше работали вместе, но теперь, благодаря Роме, я довольно часто работаю на «Аквариуме» как сессионный барабанщик. И все эти прекрасные явления в подобных местах могут происходить только благодаря тому, что в первую очередь все эти ребята – просто хорошие и добрые люди. Наверное, можно еще многое написать о технических моментах «Аквариума», о репетициях, записях и т.д. Но мне хочется оставить себе немного магии этого места. Вы же можете вполне самостоятельно испытать это на себе, просто там побывав.
